РАМТограф. Денис Баландин: «Я был в гостях у Кшиштофа Занусси!»
 
 
Выпуск № 6
Март-Апрель 2010 г.
ПОРТРЕТ
Денис Баландин:
«Я был в гостях у Кшиштофа Занусси!»
 

Справка:
Денис Баландин
 В 2000 году окончил Нижегородское театральное училище (курс Л. Белова), в 2003 году - Школу-студию МХАТ (курс Р. Козака и Д. Брусникина).
С 2003 года работает в РАМТе. Занят в 11 постановках текущего репертуара: играет главную роль в спектакле «Красное и черное», центральные роли в премьерах сезона: «Как кот гулял, где ему вздумается», «Бесстрашный барин», «Алые паруса», «Доказательство».

Под его актерское обаяние попадаешь сразу и безоговорочно. Денис убежден, что человек должен все время духовно обогащаться, и своими работами дарит такую возможность зрителям. Среди его интересов важное место занимает поэзия, благодаря чему в РАМТе возникли «Встречи в театральном фойе» - музыкально-поэтические концерты, где в исполнении актера звучат  Пастернак, Баратынский, Бродский, Цветаева. Литературное слово и возможность высказаться значат для него очень много, и когда появляется время и желание писать, Денис Баландин заглядывает в свой Живой Журнал.

«Когда я был маленький и оказывался на представлении в театре - всегда видел перед собой чудо. Даже еще, допустим, ничего не началось и просто вижу пространство сцены, где стоят два стула – для меня это были «другие» стулья. На них была печать, загадка. Они были неизвестно из какого мира и какого времени. Ожидался выход артистов, и было не по себе от предвкушения того, во что они сейчас превратят эту реальность…»   (из ЖЖ Дениса Баландина)

- Как появилось серьезное намерение стать артистом?

- Мое детство прошло в Нижнем Новгороде и было интересно тем, что наша семья довольно долго не имела своей собственной квартиры, и мы постоянно переезжали. Поэтому квартир в моем детстве очень много, и с каждой связано свое воспоминание.  Как правило, они были маленькими, наша собственная мебель теснилась с хозяйской, а некоторые вещи даже не распаковывались. Среди них был огромный чемодан, набитый одеждой, которую родители носили в пору своей ранней молодости, и открытками из турпоездок. Мы с сестрой сооружали какое-нибудь строение из стульев, старого торшера, большого покрывала, одевались в эти самые вещи, звали родителей с кухни, становились на этот самый чемодан и устраивали «театр». Представление обычно длилось меньше минуты, так как никакого заранее обдуманного сценария у нас не было. Но почему-то нам этого было всегда достаточно. В какой-то момент детства я попал уже в настоящий театр под названием «Вера», который в Нижнем Новгороде есть до сих пор. Раньше он находился в подвальчике, и когда ты туда спускался, тебя сразу встречали артисты. И номерок в гардеробе был не обыкновенный, а вешался на шею, как кулон. Было во всем этом ощущение какого-то чуда. Потом, в школе у нас были очень хорошие педагоги, и мой путь к решению стать актером начинался со школьных праздников, с уроков литературы, с конкурса чтецов. Так, что в какой-то момент я уже чётко знал, что моя профессия не будет связана с тем, чтобы вставать по звонку, посменно работать, или сидеть за столом в кабинете. Она должна была быть творческой. Несколько месяцев я занимался в театральном кружке, а после девятого класса поступил в Нижегородское театральное училище на курс Льва Белова (в тот момент руководителя Нижегородского ТЮЗа), где стал учиться на актера. На курсе преподавали Рива Яковлевна Левите, мама Евгения Дворжецкого (артист РАМТа с 1982 по 1999 гг. – прим. ред.), и замечательный актер Нижегородского театра драмы Юрий Фильшин. Это были три абсолютно разных человека, у каждого была своя школа, и с ними мы ставили очень разные учебные спектакли.

- А как Вы после Нижегородского училища попали в Школу-студию МХАТ?

Мертвый колдун спектакле «Бесстрашный барин». Повешенный – Алексей Бобров

- Обучение в училище всегда заканчивается неделей дипломных спектаклей, которые играют выпускники. Эти спектакли смотрит авторитетная комиссия. Так сложилось, что главой комиссии приглашают известного актера из Москвы. Наши дипломные спектакли смотрела Алла Борисовна Покровская. К ней на курс я потом и поступил. Еще двое наших ребят  - выпуском старше - попали на курс к О.Табакову.

- Как в Вашей жизни возник РАМТ?

- Мы показывались с курсом в разных театрах Москвы. У меня было несколько предложений: от Ленкома, театра им. Маяковского и РАМТа.
Конечно, предложение Ленкома было заманчиво, но выбор стоял между тремя театрами, и… я решил съездить домой. Приехал в театральное училище, все рассказал, и Рива Яковлевна, выслушав, воскликнула: «Ну, конечно же, нужно идти в РАМТ!» И это слово было решающим.

«И гляди-ка ты, и я стал актером! Заманили в «секту»! Шучу, конечно. Мы с друзьями пользуемся этим словом, когда дразним друг друга за фанатизм в работе…» (из ЖЖ Дениса Баландина)

- С чего началась творческая жизнь в театре?

- Сначала был ввод в «Сон с продолжением», потом в «Поллианну», это были небольшие работы. Первая же большая роль была в музыкальном спектакле «Forever», где мы играли вместе с Рамилей Искандер, и нам нравилась эта работа, мы делали ее от души.

Князь Мышкин в спектакле «Идиот». Ганя Иволгин – Евгений Редько

А потом неожиданно началась постановка «Идиота». Неожиданно потому, что я не был распределен туда изначально. Главные роли уже начали репетировать другие артисты, но не сложилось с одним актером, и тогда стали подыскивать кого-то еще. Мне было предложено показаться в числе других. Когда мы с Александром Устюговым пробовали читать последнюю сцену, ту, что происходит в доме Рогожина, что-то произошло такое, что потом нам не удалось, наверное, до последнего повторить. Мы настолько точно вдруг схватили какие-то вещи, что у присутствующих мурашки по спине побежали.
А дальше началась тяжёлая, напряжённая работа. Я считаю, что все в этом спектакле одержали колоссальную победу над собой, над своими физическими возможностями. Для Москвы это был неожиданный спектакль. Многие тогда восприняли эту постановку в штыки, но для нас – тех, кто был внутри – это вообще не имело никакого значения, потому что каждый знал, какую работу он проделал.

Князь Мышкин в спектакле «Идиот». Сцена из спектакля

- Вам важно, чтобы герой был Вам духовно близок?

- Наверное, это как раз совпало в «Идиоте». Тогда мне казалось единственной возможностью выразить индивидуальность Мышкина именно так, как я это ощущал в то время – через то, что было у меня внутри. Со временем думаешь, что какие-то вещи мог сделать по-другому.

- Что для Вас значит роль Жюльена Сореля в спектакле «Красное и черное»?

Жюльен Сорель спектакле «Красное и черное»

- Эта работа стала моей второй большой ролью. Парадокс в том, что когда  в училище я стал читать большие романы, то именно эти два персонажа, Мышкин и Сорель, отложились где-то в сознании. И поэтому удивительно было, когда практически одна за другой мне выпали эти роли. Смешно говорить, но самой большой проблемой в «Красном и черном» оказалось для меня уйти от образа Мышкина.
Работа над Сорелем продолжается, в ней надо что-то новое открывать, еще куда-то идти. Хочется ухватить тот азарт, который им движет, его бешенство, вероломство, которые опять-таки оказываются двигателями действия, и при всём этом – неожиданную мальчишескую наивность и доверчивость.

- В ЖЖ РАМТа возникла целая дискуссия по поводу Вашего героя в новом спектакле «Алые паруса», а какие Ваши личные ощущения от этой работы?

Меннерс в спектакле «Алые паруса»

- История Меннерса получается глубже и острее, если всё что он делает, он делает ради любви.
Когда мы репетировали спектакль, установка Алексея Владимировича Бородина была на то, что нельзя трактовать тех людей, которые противостоят Ассоль, как плохих, за каждым из них – своя колоссальная правда. Главная мысль спектакля: сегодня, чтобы иметь какую-то мечту, нужно  в миллион раз больше воли, силы, упорства в стремлении к ней, потому, что прагматичный мир имеет очень привлекательное лицо и владеет очень жесткой хваткой.
Мы долго бились над образом Меннерса-младшего, и это был колоссальный опыт, ведь мне практически никогда не давали такие роли. Елена Галибина (актриса РАМТа – прим. ред.) приводила пример Татьяны Васильевой, которая в своем интервью сказала, что ее мастер все время давал ей роли на сопротивление, и именно это в конечном итоге сделало из нее актрису.

 - Роли в детских спектаклях – какой это для Вас этап?

Лошадь в спектакле «Как кот гулял, где ему вздумается». Женщина – Анна Ковалева

- Очень хороший. Во-первых, я очень рад молодым режиссерам, которые пришли в наш театр (выпускники Сергея Женовача, участники проекта РАМТа «Молодые режиссеры – детям» - прим. ред.), я считаю, что это потрясающее событие. Материал, который принесли ребята, очень интересный, к тому же эти работы помогли всем раскрыться с новой стороны.
Когда долго не играем спектакль «Как кот гулял, где ему вздумается», то успеваем по нему соскучиться, он очень здорово придуман. Как будто из ничего. Ни костюмов, ни декораций, но как будто это всё здесь присутствует. Это похоже на тот самый родительский старый чемодан. Так все дети дома играют. А сейчас вышел «Бесстрашный барин». И опять иллюзии: телега едет по лесу, болото, которое могут потрогать зрители первого ряда. А на деле – лавочки, ветки, большая тряпка…Было или не было, приснилось или не приснилось? Всё дело в фантазии.

- В чем особенность работы с молодыми режиссерами?

Лошадь в спектакле «Как кот гулял, где ему вздумается». С Алексем Мишаковым и Александром Девятьяровым

- Когда я учился, то уже работал с молодыми постановщиками. В Школе-студии МХАТ я попал в проект режиссера из Испании – Изабель Рамос, которая  в Москве проходила стажировку и ставила спектакль по испанской пьесе. А потом она пригласила нас в Италию на театральный фестиваль. Мы вместе со студентами из разных стран репетировали спектакль, который сочинялся по ходу репетиций по поэмам Тонино Гуэрры.
Еще мы работали в Школе-студии с учениками Камы Гинкаса: в свои первые работы они приглашали нас. Когда приходит молодой режиссер, тебе в руки дается некая свобода, отсутствует давление авторитета, вы наравне существуете, и не боитесь ошибок. Иногда из этого может прорости что-то неожиданное.

- Вам интересна современная драматургия?

- Да. Я играю, например, в театре «Практика» в спектакле «Ниагара».
Мой герой после смерти матери запирается в квартире, выгородив вокруг себя самодостаточный мирок. Спасти его, заставить полноценно жить, может только старшая сестра, которая возвращается домой после многолетнего отсутствия. Наружу вытаскивается много грязного белья и в итоге она, спасая, сама заплатит страшную цену. Казалось бы – расхожие приёмы современной драматургии. Скажете: «Не обошлось без чернухи».

Но автор – Агнетта Плейель – умный и тонкий человек. Пьеса – многоэтажна. Проблематика – очень острая для сегодняшнего дня. Раскрыть этот текст, обнаружить эти «этажи», помогает постановка Режиса Обадиа, в которой важную роль играет пластика. Поработать с современной драматургией – это интересно, только важно ее качество, важно, про что это, кто делает и какими средствами.  Кстати, «Алые паруса» тоже ведь можно отнести к современной драматургии, потому что либретто написали Михаил Бартенев и Андрей Усачев.

«Сегодня оборачивается «чудом» - оригинально жить. Найти в себе силы «творить» в жизни. Иметь свой собственный мир, друзей, которым можно без страха отдавать и черпать у них. Получается, что «чудо» это что-то из области духовного, из области озарения…» (из ЖЖ Дениса Баландина)

- А когда у Вас возникла любовь к художественному чтению?

На встрече со зрителями «Механизм рождества» после вечера в театральном фойе

- В школе у нас была учительница русского языка и литературы Ольга Романовна Новожилова, которая все время стремилась расширить кругозор учеников, она приносила какие-то пластинки, учебники по мировой художественной культуре, репродукции картин великих художников, устраивала походы в театр, она же меня направила на мой первый конкурс чтецов. Может ей будет приятно услышать, что её труд, который казался отчаянным, бесперспективным (жизнь промышленного района города тогда была суровой) не пропал даром. И потом у меня было такое количество замечательных педагогов, что это не могло не отразиться на моём увлечении.
В Нижегородском училище преподавала Людмила Викторовна Орлович. А в Москве – Татьяна Ильинична Васильева, которая, кстати, училась вместе с Геннадием Михайловичем Печниковым (а ее сын известный историк моды Александр Васильев). Я учился у Марины Брусникиной, которую вы можете знать по её замечательным постановкам в МХТ «Пролётный гусь», «Сонечка». И, наконец, у Натальи Журавлевой, дочери знаменитого на всю страну чтеца Дмитрия Николаевича Журавлева.
Помню, когда я к ней пришёл на первое занятие, то очень хотел читать что-то современное, но это «современное» тут же было отложено в сторону. Шаг за шагом Наталья Дмитриевна стала приоткрывать мне мир, который до того момента, по-настоящему был мне не ведом. Например, в их семье железно считалось: «Зачем читать со сцены литературу второго порядка, если есть шедевры золотой литературы и поэзии, в которых можно купаться»?! На их даче стоит знаменитый шкаф, к которому прислонялся Борис Пастернак, Анна Ахматова. Обожаемым другом семьи был Святослав Рихтер. Вообразите огромное количество имён, историй! Каждый поход на занятия оказывался каким-то открытием, не побоюсь сказать, внутренним взрослением. А на экзамене я читал финал из Пушкинской «Метели». Кстати, «Метель» вернулась ко мне спустя годы. Недавно я читал ее целиком в Московском Международном Доме музыки, вместе с ансамблем «Эрмитаж» Алексея Уткина.

- Поэзия – значимая часть Вашей жизни?

- Бывает так, что много работы, но в итоге всегда к ней возвращаешься как блудный сын. Идея чтецких вечеров в фойе нашего театра пришла ко мне во время службы в Театре Российской Армии. Это может быть очень смешной историей. Мы расчищали тротуары от снега, а в голове у меня прокручивались строчки Б.Л. (Бориса Пастернака  - прим. ред.): «Засыпет снег дороги, завалит скаты крыш…». Мы мыли полы в огромном вестибюле театра под надзором нашего прапорщика, а я бормотал себе под нос Самойловское: «И начинает уставать вода…» Стихи могут не сразу открыться, показаться. Ты можешь годами пролистывать его, а потом негодовать: «Как я раньше его не замечал»!
Важно читать что-то еще «вокруг» автора: рассказы о нем, воспоминания, дневники, интервью. Когда я начал читать книгу о Бродском -  «Диалоги с Бродским» - оказалось, что это человек, который никогда не замыкается только на себе, а упоминает еще целый круг авторов и каждый раз тебя провоцирует узнать о них больше. Когда Бродский говорит, что книгу «Воспоминания» Надежды Мандельштам он считает едва ли не лучшей прозой, написанной о 20 веке, сразу же возникает интерес прочитать ее. Ты идешь в магазин, находишь эти книги и начинаешь читать, и уже рядом лежат книги Бродского, Надежды Мандельштам, сборники стихов Осипа Мандельштама. Потом через них выходишь еще на кого-то: например, от Бродского дорожка ведет к Ахматовой или к Цветаевой, которую Бродский вообще считал лучшим поэтом. И чем больше ты погружаешься в этот мир, тем длиннее получается цепочка. Как, например, не взять книгу Баратынского, когда знаешь, что именно с него Бродский начинает свой творческий путь и пишет свои первые самостоятельные стихи под впечатлением от его книги. А за этими именами, когда их набирается достаточное количество, начинает выстраиваться эпоха. Одна, другая… И важно что живая, а не та, которую представляют учебники истории. Учебники слишком часто переписываются.

«А вообще такие деньки стоят, что шагаешь утром в театр, щуришься от яркого солнца, перешагиваешь лужи и твердишь вслед за Живаго, услышавшим лесного соловья: «Очнись, очнись!» Душе моя, душе моя… Просыпаться, просыпаться, просыпаться от серости, лени и негативных мыслей!..» (из ЖЖ Дениса Баландина)

-  Насколько важно артисту быть духовно наполненным?

Жюльен Сорель спектакле «Красное и черное». Мадам де Реналь – Нелли Уварова

- Когда я уже после окончания Нижегородского училища приехал в Москву, то должен был начинать все с начала. И тогда было очень легко отчаяться и потеряться. И вдруг я попал на выставку портретов великих русских женщин в Новом Манеже. Там я увидел фотографию одной советской актрисы, которая в молодости много снималась и играла. Потом был огромный период застоя, и лишь под конец жизни она еще сыграла несколько блестящих ролей. Под фотографией были ее слова о том, что в годы невостребованности очень важно было читать, слушать музыку, что-то смотреть, душевно обогащаться и развиваться, потому что придет время, когда это все понадобится, придет время, когда твоя фантазия должна будет на что-то опереться. То, что у тебя за душой – это твой материал, с которым ты выходишь на сцену. Если он бедный и непривлекательный – кто на тебя будет смотреть?

- Вы не снимаетесь в кино, не появляетесь на телевидении, работа исключительно в театре – сознательный выбор?

Князь Мышкин в спектакле «Идиот». Сцена из спектакля

- Просто я сейчас занимаюсь тем, чем у меня есть возможность заниматься, и что мне интересно. Когда мы начали репетировать «Идиота», мне была гораздо интереснее эта работа. Я тогда много пропускал каких-то кастингов, предложений, совсем перестал заниматься актерскими халтурами – ведением каких-то мероприятий. Мне кажется, есть путь, который сложнее, но, идя этим путем, приобретаешь опыт, мировоззрение, целую систему взглядов. Важно все-таки воспитываться на хорошем материале.

«Виделся с друзьями, однокурсниками, которых давно не видел. И должен сказать, что бесконечно приятно было просто сидеть и через стол на них смотреть. И пусть нас жизнь, заботы и дела разводят по разные стороны. Наплевать, честное слово. Нужно было увидеться, убедиться, что происходит с каждым. И никакие телефоны и обещания: «Созвонимся» тут не прокатывают. Людей нужно видеть…» (из ЖЖ Дениса Баландина)

- Вы компанейский человек? Любите, когда рядом много людей?

- Люблю. Но я люблю, чтобы компания была душевная. Чтобы ни у кого не было фиги в кармане, чтобы никто себя не выпячивал. Люблю, когда люди такие, какие они есть. Тогда они расслаблены и прекрасны, тогда у всех хорошее настроение. Хотят – разговаривают, хотят – нет.
И, наверное, как и любому человеку, мне иногда нужно время покоя, нужно побыть с собой наедине, чтобы о чем-то подумать.

- А зачем Вы завели ЖЖ?

- На самом деле Живой журнал - это здорово, я нечасто в нем пишу, но иногда случается такое, о чем хочется написать. К тому же у меня есть друзья, в ЖЖ странички которых я периодически читаю. Это интересный способ общения, который предлагает современная жизнь. Это еще и возможность быть услышанным. Я посмотрел недавно фильм «Джули и Джулия», где героиня фильма (никем не замеченный офисный работник) начинает вести Живой журнал и вдруг открывается как совершенно незаурядная личность. Благодаря кулинарному дневнику, у нее появляется огромное количество читателей. Мне есть, конечно, чем заняться и как реализоваться творчески, но это все равно интересно.

«Раздумывал на тему того, как современные авторы могут вырасти из Интернет-блогов. Ведь если собрать самые интересные послания из ленты друзей и иметь подходящие мозги, чувство юмора и прочее, прочее – книжный магазин «Москва» может пополниться новеньким бестселлером… » (из ЖЖ Дениса Баландина)

- Что является определяющим в актерской профессии: талант, труд или удача?

Хал в спектакле «Доказательство»

-  В книге князя Волконского – директора Императорских театров – есть мысль, которая мне очень нравится. Он с недоверием относится, как ни странно, к таланту, и с очень большим уважением – к школе, к технике. По его наблюдениям талант – это что-то необузданное. Сегодня получилось, а завтра нет. Высокие трагедии, например, требуют колоссальной выучки от актёра. Тут одними нервами не обойдёшься. А вообще, уберите одну из составляющих, которые вы перечислили, и не будет профессии.

- Важно ли Вам мнение других людей о том, что вы делаете?

- С одной стороны, да. Особенно, когда слышишь одобрение. В любом человеке живет ребенок, который от похвалы расцветает, и в нем появляется уверенность в себе и своих силах. С другой стороны, однажды, ещё в училище, педагог меня одёрнула: «Тебе важно, что скажут другие»?!!! И это прозвучало так, как будто меня уличили в чём-то страшном. Это я тоже запомнил надолго.
Вопрос, кого вы будете слушать? В актерской среде все очень разные. У коллег на один вопрос могут быть разные ответы, и всем угодить – невозможно.
А самое главное иметь какой-то идеал и не переставать над чем-то работать, идти, как та самая Ассоль, к своей цели. Это, наверное, единственный путь.

- Состоялась премьера спектакля Кшиштофа Занусси «Доказательство». Подводить итоги еще рано, спектакль только начинает свою жизнь. А вот какие у Вас впечатления от работы с известным мастером?

Хал в спектакле «Доказательство»

– Впечатления мои самые прекрасные. Впрочем, как и у всех нас четверых (актеров, работающих в спектакле – прим. ред.).
Я потрясён им самим, его взглядами, его поведением, его домом, его семьёй, его образом жизни, и даже его многочисленными собаками.
Мне кажется, что можно много говорить и не выразишь сути. Я бы сказал так: надо взять его фильмы, которые уже видел, все их пересмотреть за один раз, а потом сказать себе, но так, чтобы сам в это поверил: «Я был в гостях у Кшиштофа Занусси!»

Маргарита Груздева