Когда смех – оружие: сказка о бодипозитиве

Ноябрьский показ лаборатории по поиску репертуара для детей и молодежи

24.12.2025

Театральные лаборатории чудесны тем, что за несколько непродолжительных репетиций рождается нечто, что, с одной стороны, еще не спектакль и отчасти сумбурный набросок будущей постановки, а с другой – уже живой организм, в котором кипит активная командная работа постановщиков. Как итог ноября РАМТ представил эскиз, после которого жаркая дискуссия или, скорее, терапевтический шеринг, длился вдвое дольше показанного на Маленькой сцене действия. Зрительный зал то смеялся, то замирал, чувствуя, что, несмотря на тысячи километров, разделяющих Театральную площадь и французский городок Бурк-ан-Брес, где начинается история «Королевишны #3колбаски» Клементины Бове, речь в ней о нас самих, о наших телесных и ментальных травмах, невысказанных переживаниях.

Под нарастающие биты бунтарской хард-рок композиции на сцене в свете танцующих прожекторов появляется пятнадцатилетняя Мирей (Варвара Пахомова). Она утопает в черном мешковатом худи. То, что начинается как шутливый стендап с микрофоном в руке, постепенно превращается в исповедь девочки, живущей в мире, где занять третье место в конкурсе лузеров «Колбаса года» зазорнее, чем победить, где насмешка «пухляш» – самая безобидная из возможных, а отцовская любовь кроется где-то между строк философских трактатов, которые родитель усердно пишет, не находя времени ответить хотя бы на одно письмо дочки. Но, как говорится, если не можешь победить, возглавь. Объединившись с другими призерами «турнира уродин и толстушек» Астрид (Мария Денисова) и Хакимой (Дарья Рощина), она отправляется в 430-километровое велотурне до Парижа, до самого Елисейского дворца, в котором должен пройти очень важный для всех троих прием. Сопровождает их брат Хакимы Кадер (Антон Савватимов), потерявший ноги и всех сослуживцев в войне на Ближнем Востоке по вине высокопоставленного генерала.

Бодипозитив и бодишейминг, мусульманская идентичность и проблема мигрантов, инвалидность, неполная семья и бинго «социальных маркеров» инаковости школьная травля – все эти темы могли бы звучать тяжеловесно, если бы не одно «но»: персонажи Бове шутят. Иногда смешно, искрометно, иногда язвительно и горько – и тогда это смех сквозь слезы. Юмор здесь – способ выжить, потому что иначе невозможно.

Одним из самых острых вопросов обсуждения стали толщинки и грим артистов: стоит ли утрировать полноту, когда речь идет о явлении буллинга? С одной стороны, карикатура может ранить, так как ребенок воспримет это буквально, с другой – без визуального увеличения тела мы рискуем не попасть в образ.

Режиссер эскиза Лев Северухин сознательно останавливается на завязке, не раскрывая историю до конца. Такой прием не только дает возможность вовлечься в нарратив, но и удерживает интерес, словно оставляя в воздухе риторическое: «Продолжение следует». В то же время это может быть и практическим решением: не пытаться втиснуть масштабный роман, эдакое роуд-муви в короткий формат. Вместо этого – сфокусироваться на эмоционально сильном начале, передать атмосферу и дать аудитории свободу интерпретации на тему «Что будет дальше». Как показало обсуждение со зрителями, фантазия и мысли человека безграничны, когда поводом дискуссии выступает нечто необычное и дерзкое для молодежной публики, вышедшее из-под пера пушкинистки и автора переработки (верлибром!) «Онегина» на современный лад. Книга про Мирей и ее подруг написана в прозе, но в процессе ее перевода и издания в России возникли свои сложности: «скачки» между подростковой прямой речью и академическим языком, актуальность сленговых выражений.

Трудности перевода постигла и постановочная группа эскиза, переводя книгу с языка большой прозы на язык театра. В романе Бове, по словам режиссера, не хватает композиционной основы для драматургического текста: «Клементина часто не развивает ситуации сама: начинается ситуация, потом комментарий Мирей, и вот мы уже перескочили монтажно [туда, где] все договорились. Для театра же надо прописать полноценную сцену на пять минут, чтобы были аргументы. Если за это браться, нужно отойти от оригинала и разрабатывать пьесу драматургически, персонажей где-то исправить, чтобы у них были конфликты». Драматург-эксперт Елена Исаева возразила, что в этом тексте «есть исходное событие, есть сквозное действие, есть сверхзадача, есть все, что нужно для хорошей драматургии». Высоко оценив аккуратное отношение постановщиков к первоисточнику и то, как он заиграл на сцене, мастер отметила большие перспективы создания отличного спектакля при условии серьезной, поступательной работы режиссера и драматурга.

Пожалуй, самый сильный момент этого театральной вечера – монолог зрителя с особенностями о смехе и юморе как о способе жить. Его слова стали идеальной иллюстрацией того, что пытаются сделать книга и театр: говорить о сложном доверительно, через юмор, не обесценивая ни боль, ни тему. Герои истории не воспринимаются комически. Именно наоборот – как трогательные, смелые, сопротивляющиеся. РАМТ давно умеет работать с подростками терапевтически, и эта постановка идеально впишется в эту традицию.

Полина Захаренко

Фото Марии Моисеевой

Видеозаписи представленных на лаборатории эскизов смотрите в группе РАМТа во «ВКонтакте»