Железнодорожная одиссея

Встреча с создателями спектакля «Пустые поезда»

27.06.2026

20 февраля 2026 года в Черной комнате РАМТа состоялась встреча с режиссером спектакля по прозе Дмитрия Данилова «Пустые поезда» Алексеем Золотовицким и артистами постановки Александрой Аронс, Максимом Заболотним, Сергеем Чудаковым и Виталием Тимашковым. Встреча «Железнодорожная одиссея» прошла в рамках Молодежного образовательного проекта РАМТа «ТЕАТР+». Разговор провела руководитель Экспериментального центра по работе со зрителями Ольга Бигильдинская. Предлагаем вашему вниманию фрагменты стенограммы разговора.

Ольга Бигильдинская. В этом году мы обсуждаем спектакли, основанные на биографическом или автобиографическом материале. И «Пустые поезда» по книге Дмитрия Данилова– спектакль как раз такой. Для своей очередной постановки в РАМТе Алексей выбирает абсолютно неожиданный текст, который существовал сначала в виде постов в социальных сетях, потом превратился в книжку путевых заметок. Но первая встреча Алексея с текстами Данилова состоялась на территории музыки, так как Алексей является одним из создателей и солистом группы Fire Granny .

Алексей Золотовицкий. В «Человеке из Подольска» обсуждают группу Einsturzende Neubauten. И Дмитрий перевел песню этой группы, которая называется The garden. Нам очень понравился перевод, поэтому мы с разрешения Дмитрия написали [на эти стихи] песню, которая называется «Сможешь найти меня в саду».
Вы начали говорить, а я вспомнил, что первый раз соприкоснулся с творчеством Дмитрия [еще раньше] – в городе Саров я делал эскиз по «Шатунам» Мамлеева. Дмитрий его очень любит и считает своим крестным в мире литературы. Для меня Мамлеев был большим открытием, потому что он очень радикальный и жесткий писатель такого сорокинообразного вида. И «Шатуны» – это, в общем, про маньяков. А Дмитрий такой трогательный, интеллигентный человек, у которого в хорошем смысле сентиментальные произведения. И вот как-то я наткнулся на его инсценировку «Шатунов», и она меня по-своему впечатлила.  Вот так я первый раз соприкоснулся с Дмитрием.

Ольга Бигильдинская.  Как так получилось, что в этот раз Вы остановились именно на этом тексте – несмотря на то, что он, с точки зрения классической драматургии, малосценичный? Что в нем было такого, что Вас настолько зацепило, и как Вы уговорили Бородина?

Алексей Золотовицкий. Ну, Бородина уговорить несложно в том смысле, что Алексей Владимирович очень откликается на предложения и сам предлагает, за что я ему очень благодарен. Я подписан на Дмитрия во всех соцсетях, и, наверное, можно сказать, что я поклонник его творчества. Я это уже рассказывал, что режиссер и педагог ГИТИСа Светлана Васильевна Землякова, у которой я учился, познакомила нас с его прозой еще когда он не писал пьес. И его проза произвела на меня очень сильное впечатление. Это был роман «Горизонтальное положение», где он просто описывает реальные, бытовые вещи: встал, сделал бутерброд, включил компьютер, почистил зубы и так далее. Я не знаю, почему и как это работает, но за этим кроется много каких-то смыслов и значений, и это было видно в спектакле, который Светлана Васильевна делала у нас на курсе. И так же во мне откликнулись «Пустые поезда» еще до того, как они превратились в книгу, потому что мне не было скучно их читать. То, что у нас есть в спектакле, я так себе, в принципе, и представлял, что это не просто я сижу и туплю в окно. Все превращается во все, и все зависит от того, под каким углом ты смотришь на эти бытовые вещи.

Ольга Бигильдинская. Не было ли вам страшно браться за материал, который похож в каком-то смысле на телефонную книгу?

Сергей Чудаков. Мне страшно не было. Дело в том, что когда такой интересный материал попадается, то очень интересно найти ключ к взаимопониманию между актером и режиссером. В данном случае это случилось, Алексей услышал нас, мы пытались слушать его и продолжаем это делать, потому что иногда он раз в год к нам заходит, делает замечания. Поэтому это такая взаимная любовь к материалу и взаимное желание какую-то еще историю свою найти помимо того, что написал Данилов, а может быть, вытащить его историю и сделать ее более понятной. Мне кажется, нам это удалось. Тем более, что все это весело, остроумно, с рэпом и танцами.

Ольга Бигильдинская. Саша и Сергей уже работали с Алексеем на спектакле «Самая легкая лодка в мире» и наверняка понимали, что с этим режиссером можно вместе сделать. А вот Максим и Виталий – нет. Как вы отнеслись к предложению участвовать в постановке этого материала?

Виталий Тимашков. Было очень интересно поработать, потому что я приходил на «Лодку», и меня зацепило. А потом я начал у Саши спрашивать: «Ну как он вообще? Не душный ли, и что там будет?» Саша сказала: «Он прекрасный». Это меня успокоило. Когда мы встретились, было непонятно, как это будет происходить, получится ли из этого что-то. Но Леша своей энергетикой вселил в нас то, что мы это сделаем, он знает, как это сделать. И я рад, что оказался в этом проекте. Это было интересно.

Максим Заболотний. У меня, к сожалению или к счастью, никто не спрашивал, хочу я участвовать в этой работе или нет. Я пришел в нее тогда, когда было уже больше половины сделано. Первое мое ощущение – я вообще ничего не понял, абсолютно. Потому что на самой первой моей репетиции Алексей сказал, что сейчас мы будем делать рэп, а ты будешь Николаем Вторым тоже читать рэп. Но я с большим удовольствием вошел в эту работу и очень доверял Алексею в ней.

Ольга Бигильдинская. Решение разделить роль главного персонажа между несколькими исполнителями – когда оно родилось и ставилась ли задача, чтобы хотя бы один из этих персонажей действительно был похож на Дмитрия Данилова? Потому что так получилось, Виталий, у Вас.

Виталий Тимашков. Текста много было, и я просто сказал: «Я не выучу столько». Шутка. Не было цели быть похожим на Данилова.

Ольга Бигильдинская. Но Вы с ним сливаетесь постепенно.

Виталий Тимашков. Я просто небритый. Но так получилось, что мы все равно к нему приближались.

Ольга Бигильдинская. А скажите, была ли у вас такая задача или задумка, а может быть, вообще вы с этого начинали – не ездили ли вы по маршруту даниловскому, о котором рассказываете, хоть куда-нибудь, хотя бы до Дно?

Алексей Золотовицкий. Леша Гладков живет в Пушкино, и он всегда ездит на электричке. И у нас были просто блестящие показы ребят: они приносили наблюдения за людьми из электрички. И первая песня в спектакле – это наблюдения Леши Гладкова, когда он ехал из Пушкино на электричке. В спектакле есть еще несколько наблюдений: когда друг с другом переговариваются пассажиры, это тоже реальные тексты из электрички. Я очень часто записываю людей в электричках, потому что нигде таких диалогов, ни в одной абсурдной пьесе не придумаешь. Причем это не какие-то маргинальные фрики – просто люди друг с другом общаются, но вот эта вот манера речи... Девушки, которые про Турцию разговаривают – их диалог тоже кто-то из артистов принес.

Ольга Бигильдинская. Цитату небольшую возьму из текста Дмитрия: «…эта поездка не предназначена для того, чтобы увидеть что-то интересное, – эта поездка нужна для погружения в состояние неподвижности и тишины, которое трудно описать, но в которое стоит хотя бы один раз погрузиться. Трудно сказать, для чего именно». Но для театра и для зрителей это в любом случае становится поводом для рефлексии. Как вы для себя отвечаете на этот вопрос – для чего едет герой?

Александра Аронс. Ну, я для себя это так определила – так как мне вообще очень помогли поезда в определенный период жизни – что, в принципе, жизнь – это путь. И какая конечная точка – да кто знает? Никто не знает, куда мы едем, где нам нужно будет выйти, где пересесть, кто к нам подсядет. Но, по сути, это и есть сама жизнь, путь от точки А в точку Б: просто поезд едет, и мы все едем в этом поезде. И это так здорово – уметь жить, уметь путешествовать, уметь ехать, созерцать, видеть во всех мелочах жизнь, потому что она невероятная.

Сергей Чудаков. Я – человек старой школы, которого научили простраивать историю, у которой есть начало, кульминация и финал. В этом, казалось бы, бессюжетном повествовании для меня было очень важно найти какую-то историю, которую наш составной лирический герой будет рассказывать. И мы много с Лешей говорили по этому поводу. И мне кажется, на самом деле, история очень простая: человек поставлен в начале спектакля в [ситуацию] невозможности повлиять на катастрофу, которая происходит в его жизни (я имею в виду потерю близкого человека) и с которой он пытается справиться. Он пытается найти какие-то оправдания своего бездействия –, и это разговор со своей совестью и с Богом, – и принять это страшное событие и потом каким-то образом с этим принятием жить дальше. Мы внутри [команды] договорились, что рассказываем эту историю, подхватывая друг друга, где-то помогая, где-то наоборот, провоцируя человека на какие-то откровения. Мы ее рассказываем и в конце, когда находим то, что помогает справиться, жить дальше и нести маму с собой хотя бы в памяти. Тогда это нас объединяет всех вместе, и мы снова оказываемся уже всей компанией в поезде, и дальше, конечно, начинается какое-то другое путешествие, но это тема для другого рассказа. Я очень люблю этот спектакль, потому что мы совершенно разные в жизни, у нас разные жизненные обстоятельства, разный темперамент, разные интересы, но здесь на эти полтора часа мы как-то вместе соединяемся и рассказываем одну историю. Это очень здорово. И вот это ощущение тонкости кружева внутри спектакля очень важно удержать и какими-то грубыми своими эмоциями, выдумками, игрой не порвать его.

Виталий Тимашков. Для меня это спасение человека, [способ] уйти от этой боли... [Ведь] от нее не уйти… В определенный момент своей жизни я потерял отца, и вскоре мы приступили к этой работе, и все у меня в ней откликалось: и путешествие на этих электричках, поездах, воспоминания – все откликалось именно в связи с папой. И эта история для меня – это спасение, необходимость попасть в это нирваническое состояние, отвлечься, подумать, поговорить с самим собой.

Ольга Бигильдинская. Мне хочется поговорить о персонажах, которые окружают героя на этом маршруте. Саша, кто эти железнодорожные сущности, которые похожи на богиню судьбы? То ли они парки, то ли сирены, которые встречаются Одиссею в его плавании и хотят его погубить.

Александра Аронс. Я чувствую – в том, как мы это делаем, – что это действительно какая-то сущность, рок, судьба, совесть – можно назвать как угодно. И мне кажется, что здесь называть как-то конкретно будет не совсем точно.  Проводница больше всего помогает, потому что это проводник. Она проводник и в сторону смерти, и в сторону жизни, и провокатор. Это и судьба, которая иногда может быть доброй, а иногда злой.

Сергей Чудаков. Вы знаете, мне просто сейчас в голову пришла мысль, что Алексей очень любит ставить спектакли про путешествия. «Самая легкая лодка в мире» – два человека отправляются в путешествие, и их преследуют всякие проводники из того мира, которые вяжут судьбу и так далее. Здесь Алексей, по сути, повторяется, он тоже ставит спектакль-путешествие и окружает его проводниками.

Алексей Золотовицкий. Я артистам во всех своих спектаклях говорю: я всегда ставлю «Алису в Стране чудес». Главный герой прыгнул в нору и встречает странных человечков. Просто это может быть в поезде, а может быть в болоте, а может быть в советской России или где угодно. Но мне кажется, это вечный сюжет. А по поводу вот этих ведьм... ну, Вы правильно сказали. Идеально – это когда все спорят, что это на самом деле. И парки подходят, и сирены подходят, и Афина подходит, и проводник мне нравится, и какие-то валькирии скандинавские.

Ольга Бигильдинская. Самый веселый аттракцион в вашем спектакле – это, конечно же, продавцы. И Алексей уже рассказал о том, что это были наблюдения. Кстати, все ли участвовали в этих наблюдениях? Какие наблюдения не вошли, а какие вы привнесли в этот спектакль?

Алексей Золотовицкий. Саша принесла лизуна.

Александра Аронс. Там был Человек-паук пластмассовый, про которого я Максиму даже написала: «Можешь мне такого купить?». Его дедушка в электричке кидал о стекло, и он приклеивался к стеклу, а потом сползал. И это было так трогательно. Он говорил: «Вот я купил внуку, он очень классный – я играю, и он, – возьмите». Я помню, что никто не покупал, и мне было его очень жалко, он был какой-то потрясающий. Но для спектакля этот Человек-паук был очень маленький, и мы взяли просто лизуна.

Алексей Золотовицкий. Сергей еще на каждом спектакле новые стихотворения читает. Свои!

Сергей Чудаков. Эта история, на самом деле, родилась абсолютно случайно. Я репетировал с совершенно другой кепкой. Это была такая вот нормальная формовка, меховая, к которой был пришит козырек, как у Данилова. А за два дня до премьеры мне дали вот эту серую невзрачную кепку и сказали, что ты в ней будешь играть. Я говорю: «Почему?» – и, как человек интеллигентный, устроил такой тихий скандал. И, собственно говоря, сначала это родилось из какого-то протеста. Первые стихи были очень злые: «Цвет какой-то серой мрази, но зато не видно грязи». Но потом я понял, что в каждой случайности надо искать повод для творческого вдохновения. И вот теперь мне это доставляет огромное удовольствие. Я все хочу написать стихотворение, чтобы заржали партнеры на сцене в этот момент. Так что это, собственно, тоже элемент какого-то внезапного творчества. Данилова что-то вдохновляло. Ну а вот меня шапка-кепка вдохновляет.

Ольга Бигильдинская. Давайте поговорим про певцов. Понятно, что наш персонаж ищет тишины, тишины мы ему позволить не можем, поэтому предлагаем заполнить тишину музыкой. Каким образом искался музыкальный материал для этого спектакля? Саша, Ваш номер с гитаркой – из «Лодки» или нет?

Александра Аронс. Нет, не из «Лодки». Леша сказал, что нужно выучить песню Летова. Сначала была гитара, но потом пришла Даша Даша Семенова, принесла укулеле, это ее идея, и это так нежно зазвучало – все встало на свои места.

Алексей Золотовицкий. Надо сказать, что у нас был вокальный коуч Маша Лапшина. И поэтому у нас так божественно все поют хором. И Соня Егорова, которая, собственно, сделала «любимую» кепку Сергея. И это, кстати, первый спектакль, где я прямо полностью композитор, купил себе, значит, драм-машинку. И на ней вот все вот эти звуки напилил. Леша Кульпин, мой друг, басист группы «Краснознаменная дивизия имени моей бабушки» мне в этом помогал. Поэтому это тоже моя маленькая гордость, что я саунддизайнер этого спектакля. У меня как бы изначально было представление об этой вязкой музыкальной структуре. Я не знаю, узнал из вас кто-то, что там ремиксы мы брали с винила. Как у Данилова переплетается фантастика с реальностью, в музыке захотелось тоже это сделать. Магический реализм.

Ольга Бигильдинская. Вообще ваш спектакль – это такой огромный гипертекст с множеством отсылок. Я так понимаю, что Летов – потому что Данилов тоже любит и слушает его?

Алексей Золотовицкий. В том числе. В романе есть [момент], где его песню поют. Из соцсетей Дмитрия видно, что Летов для него очень важный автор и поэт. Мне у Дмитрия нравится, что одновременно и грустно, и смешно, и страшно. Вот это ощущение восторга перед хтонью – это чувство важно в этом произведении.

Ольга Бигильдинская. Хочется назвать и другие произведения, которые звучат в спектакле. Саша с Дашей исполняют песню «Гражданской обороны» «Каждый день от девушек любимых уезжают парни навсегда». Леша Гладков поет песню Жени Трофимова «И тянутся, и тянутся города». Потом там есть цитатка, которую вы тоже пропеваете: «Поезд свистнул», – эо тоже «Гражданская оборона». «Богемская рапсодия» – вообще восторг, конечно, – то, как вы это делаете.

Алексей Золотовицкий. А «Грусть и тоска безысходная» – вот то, что ребята поют, – это любимый романс Николая Второго. Я серьезно, песня выбрана по этому принципу. И там такой текст, что мурашки побежали.

Ольга Бигильдинская. Максим, скажите, пожалуйста, роль Николая Второго – что это для актера?

Максим Заболотний. Вы спрашивали до этого про то, чем для каждого является эта дорога, эти поезда. Я продолжу как раз на эту тему. Мне так повезло, что у меня есть состав, мы с Даней (Даниилом Шперлингом – прим. ред.) вместе играем, и я могу этот спектакль посмотреть со стороны. И когда я его посмотрел, то понял, что лично для меня он про какое-то человеческое одиночество в мире, в котором происходит вечное, безостановочное движение. И из-за этого ты можешь погрузиться в какие-то свои мысли, остаться один в этом мире. И мне кажется, поэтому это пустые поезда – по крайней мере, для меня – что ты остаешься один, а все, что происходит вокруг тебя – это что-то неживое. У меня возникло ощущение, что вокруг нашего главного лирического героя все как будто бы без жизни, все искусственно. И поэтому какие-то очень карикатурные персонажи.
Образ Николая Второго... Алексей сразу сказал, что это никакое не историческое наблюдение, это не должен быть настоящий исторический Николай Второй. Это персонаж, который живет в воображении главного героя. Алексей мне сказал посмотреть обязательно фильм «Кролик Джоджо». Для меня Николай Второй – это способ нашего героя справиться с его проблемами. Николай Второй на своем примере показывает, через что он прошел, в какие он попал трудности. И он не то, чтобы с этим справился, он нашел в себе силы не опускать нос.

Ольга Бигильдинская. Хочется отметить визуальную составляющую вашего спектакля – совершенно потрясающий вагон.

Алексей Золотовицкий. Соня Егорова придумала этот вагон.

Ольга Бигильдинская. Я бы хотела, знаете, о чем поговорить? О цветовой символике спектакля. Понятно, что это цвета РЖД, но тем не менее, какие еще смыслы вы закладывали в ту цветовую гамму костюмов и декораций, которые в спектакле присутствуют?

Алексей Золотовицкий. Ну, это, наверное, к Соне вопрос. Я просто с актерами репетировал.

Виталий Тимашков. Я помню момент был у нас с футболкой красно-белой. А так как Данилов болеет за «Динамо», говорю: «Да-да-да, красно-белый исключительно».

Сергей Чудаков. У меня со школы была одна мысль, когда мы проходили произведения классиков. Классики писали, не особо задумываясь о тех глубинных смыслах, которые в них находят последующие поколения критиков. Я так понимаю, что мы сейчас на путь классиков просто встали. И дальше с каждым спектаклем каждый будет приходить и находить какие-то свои смыслы и в красном цвете. Ничего мы не закладывали. Мы взяли текст Данилова и закладывали текст.

Ольга Бигильдинская. Я хотела сказать, что в полиграфии этого спектакля используется фотография известного фотографа-документалиста Дмитрия Маркова, который ушел из жизни два года назад, и спросить, это Вы настояли на этой фотографии?

Алексей Золотовицкий. Я настоял. Я подарил Алексею Владимировичу книжку с его фотками, связался с его сестрой, которая заведует его наследием – она была на спектакле и дала свое добро. И я очень рад, что именно эта фотография у нас на афише. Это фотоживопись, какие-то ренессансные изображения вот этих вот людей. Он жил в Пскове, кстати. У него есть фотографии спящих в поезде людей. И мы даже брали какие-то мизансцены, когда ребята спят в первой части, из его фотографий.

Ольга Бигильдинская. Книжка написана Дмитрием в память о маме, Галине Ивановне Власовой, которая ушла из жизни после ковида. И очень важно, что эта линия в спектакле одна из основных. Огромное вам спасибо за эту тему памяти. Когда ты смотришь спектакль, то вместе с персонажем, наверное, тоже пытаешься вспомнить свое детство и почти ничего не помнишь, каким оно было рядом с мамой, и понимаешь, что это очень важно зафиксировать – хотя бы последние свои впечатления, – оставить эту память о маме и сохранить…

Полную версию разговора смотрите в видеозаписях официальной группы РАМТа во ВКонтакте.

Ольга Бигильдинская
Анна Сливко

Фото Марии Моисеевой