РАМТограф.
 
 
Выпуск № 13
Октябрь 2011 г.
НА СПЕКТАКЛЬ!

Как английскому сэру Тому Стоппарду удалось проникнуть в русскую душу

   
   
   
 
Пан – Дмитрий Бурукин
«Lean out of your window,
Golden Hair,
I heard you singing
In the midnight air
My book is closed,
I read no more…»

«Покажись из окна,
Златовласая,
Я услышал твое пение
В полночном воздухе,
Моя книга закрыта,
Мне теперь не до чтения…»

 

Эсме – Рамиля Искандер

Такие простые, но такие точные и завораживающие слова из стихотворения великого британского писателя Джеймса Джойса, положенные на простую, но и не менее притягивающую мелодию, и пропетые странным, как будто немного замедленным голосом Сида Баррета, не дают покоя еще несколько дней после спектакля. Включаешь песню, садишься на пол, как хиппи, скрещиваешь ноги, как «великий бог Пан», закрываешь глаза и медленно раскачиваешься, вспоминая необыкновенное действие на сцене РАМТа. Меня восхищает, как Тому Стоппарду, английскому сэру, так удается своими пьесами проникать в душу российского человека.

Сцена из спектакля

В спектакле «Rock’n’roll» большая часть действия происходит не в России, но в «братской Чехии», на родине Тома Стоппарда, урожденного Томаша Штраусслера. Семья героя пьесы, как и семья самого драматурга, мигрировала в Англию, спасаясь от фашистского геноцида. Ян (Петр Красилов), один из главных героев пьесы, после войны вернулся с матерью в Чехию, окончил школу, Карлов Университет, получил докторскую степень, а затем отправился в Кембридж. То ли для того, чтобы дальше постигать глубины философии под руководством знаменитого профессора и фанатично убежденного коммуниста Морроу (Илья Исаев), то ли затем, чтобы следить за этим самым Максом Морроу по заказу Чешского правительства.

Ян – Петр Красилов

Из Англии герой уезжает раньше, чем того требуют учебный план и чешские полицейские, заинтригованный событиями Пражской Весны 1968. Он не забирает вещи, утверждая, что вернется в Кембридж, но увозит с собой самое драгоценное – пластинки.

«Следователь: Итак, доктор... Берите печенье.  Мне сообщили, что ваш багаж полностью - и я имею в виду полностью состоял - из общественно  вредной музыки.
Ян: Да, я собираюсь писать статью об общественно  вредной музыке».

Сцена из спектакля

Ян не возвращается в Кембридж. Он восхищается Чехией и готов закрыть глаза на ненавистные всему западному миру советские танки, лишь бы в стране образовывались новые рок-группы, и не возбранялось творчество их западных гуру – Хендрикса, Jethro Tull, Velvet Underground. Ян – преданный пропагандист андеграундной чешской группы того времени – The Plastic People of the Universe. Группа изображается в спектакле символом несогласия, причем не диссидентского крикливого несогласия с кулаками, а молчаливого, непреклонного протеста.

«Искуситель говорит: «Постригись чуть покороче,  и мы позволим вам играть». Потом  он скажет:  «Просто смени название группы, и можете петь»  Потом:  «Просто не пой эту песню.....». Йироус (лидер группы Plastic People of the Universe – прим. авт.) считает, что со стрижкой лучше и не начинать – то есть, нет, что нельзя начинать. Тогда ничто не сможет случайно поддержать ощущение, что  в стране все в порядке».

Макс – Илья Исаев,
Ян – Петр Красилов
Пока Ян и его друзья решают, стричь или не стричь волосы, профессор Морроу в Кембридже озадачен несравнимо более глобальной, по его мнению, задачей – оставаться в коммунистической партии из-за веры в идеи марксизма, или выйти из нее из-за того, что эти идеи были дискредитированы, и в партию больше никто не верит. Макс на протяжении всего спектакля говорит о несомненных преимуществах высоких идеалов коммунизма перед тупой сытостью капитализма. В предельно эмоциональном исполнении Ильи Исаева не симпатизировать ему невозможно – даже когда на другом конце сцены мы видим чешских ГБ-шников, разбитые ими пластинки в квартире арестованного Яна и нелепый надувной макет советского танка. Декорации спроектированы Александром Шишкином так, что на протяжении спектакля они не передвигаются – в огромной металлической многоярусной клетке светом попеременно выхватывается то профессорская квартира в Кембридже, то каморка Яна в Праге, то приемная пражского КГБ. Конструкция задумана художником как огромный железный занавес на фоне которого, за ним и в нем самом - как в едином пространстве - происходят все события спектакля.
Элеонора – Рамиля Искандер,
Макс – Илья Исаев

Так же, как и Макс Морроу, верны своим привязанностям остаются и все его близкие. Только, в отличие от Макса, предмет их изучения – это не нечто глобальное, как партия, общество, человечество, а вещи, касающиеся их личных душевных пристрастий – поэзия Сапфо для его жены (Рамиля Искандер), музыка Сида Баретта для дочери (Анастасия Прокофьева), группа The Plastic People of the Universe для его ученика Яна. 

Ян – Петр Красилов,
Фердинанд – Александр Гришин

Наверное, этот спектакль Адольфа Шапиро очень близок нам именно сейчас, когда в нашей стране столько говорят о необходимости перемен, о невозможности жить при нынешней системе. Люди выходят на марши несогласных, кричат об эмиграции, бросаются громкими словами. Все эти слова очень привлекательны и правдивы. Но в них чего-то не хватает. За ними нет  души и нет музыки.

Сцена из спектакля

«Rock’n’roll» – спектакль не о революциях. Не об общественном строе, политике, диктатуре, демократии и общественных движениях. Это спектакль о музыке. Не мюзикл, а сложный спектакль с элементами документалистики и с философскими словесными баталиями. Но главное в нем – это все же музыка и любовь к ней, которая объединяет людей из разных стран и общественных систем. Именно силу музыки и пытается доказать главный герой на протяжении всего действия в разговорах с профессором Морроу, чешскими диссидентами, английскими журналистами…

Сцена из спектакля

«Ян: Послушайте. Может, вы могли бы написать об альбоме. Журналисты никогда не пишут о музыке.... Только о том, что она является символом сопротивления.
Найджел:  Ну да...В этом, боюсь, и есть история».

Но силу музыки не надо доказывать. Она в ней самой. Надо просто слушать.

Индира Валеева