РАМТограф. Спасение «Самоубицы» дело рук самого самоубийцы
 
 
Выпуск № 7
Май-Июнь 2010 г.
НА СПЕКТАКЛЬ!
Спасение «Самоубицы» дело рук самого самоубийцы
Свежий спектакль с 80-летней выдержкой
 


Судьба спектакля «Самоубийца» почти так же трудна, как и судьба Николая Эрдмана, 82 года назад создавшего эту пьесу. История трагикомедии – сплошная череда запретов, неудачных попыток и провалов. Свое первое воплощение на сцене пьеса увидела лишь в 1982 году. Ну а наиболее удачной постановкой стал спектакль Российского академического Молодежного театра, идущий в театре вот уже четвертый сезон. О чем пьеса, объяснять не нужно, – название говорит само за себя. Стреляется человек. Из-за чего стреляется? Всё просто – из-за ливерной колбасы!

Мария Лукьяновна – Ирина Низина, Подсекальников – Алексей Розин
Не все спокойно в советской коммунальной квартире. Семен Семенович Подсекальников (Алексей Розин), безработный, проголодавшись ночью, начинает подозревать жену (Диана Морозова) в том, что она на нем колбасу выгадывает. «Ты, Мария, мне прямо скажи: ты чего домогаешься? Ты последнего вздоха моего домогаешься? И доможешься». После ужасных слов супруга Мария Лукьяновна начинает бояться, что он застрелится. А всегда готовый прийти на помощь сосед Калабушкин (Степан Морозов) любезно подсказывает Семен Семенычу и вескую причину, и способ самоубийства: «В наше время револьвер достать не трудно. Вот Панфилыч револьвер на бритву выменивает». В России все должны друг другу помогать.

Подсекальников – Алексей Розин
Да и вообще в спектакле всё как-то очень по-русски. Казалось бы, что современному зрителю до нэповского страшного времени и до ушедшего в небытие социализма? Ан нет, слишком знаком русскому человеку парадокс: «Есть желанье, есть смета, есть руководство — нету только трубы».

Искрометность эрдмановской сатиры потрясающа: каждая фраза достойна стать крылатой. Режиссер спектакля Вениамин Смехов выводит её за рамки остроумной прозы и, подражая манере чтения самого автора, заставляет актеров говорить нараспев, белым стихом, в котором отчетливо слышится ритм, а временами и рифма.

Тик – Дарья Семенова, Костя – Тарас Епифанцев, Так – Татьяна Матюхова

Во время смены декораций на сцене появляются три эрдмановских балаганных персонажа – Тик, Так и Костя, которые при каждом выходе острят на революционные темы, высмеивают и методично убивают друг друга со словами «Одной сволочью меньше». Интермедии напоминают буффонаду, прекрасно вписываясь в фарсовый сюжет спектакля, и изобилуют социалистической атрибутикой и словечками в духе пролеткульта. Хотя такие заставки значительно удлиняют развитие действия, спектакль от этого не проигрывает – актёры с успехом переключают на себя внимание зрителя неожиданной манерой игры.

Необходимость соблюдать единую напевную тональность спектакля, с одной стороны, делает героев несколько неестественными, а с другой - позволяет лучше понять их намеренно уплощенные характеры.

Сцена из спектакля

Каждый из персонажей, за исключением разве что Подсекальникова, – маска, которая высмеивает тот или иной социальный порок: жулики (отец Елпидий – Владимир Василенко), прелюбодеи (Калабушкин – Степан Морозов), деклассированные дамочки (Раиса Филипповна – Нина Антонова и Клеопатра Максимовна – Вера Зотова), мнимые интеллигенты (Аристарх Доминикович – Евгений Редько). Образ Семена Семёновича Подсекальникова создан глубже, в нём есть психологизм: неудовлетворённость жизнью сменяется восторгом, на смену отчаянной жажде самоубийства приходит вдохновенная мысль пасть героической смертью. Чего стоит одно дерзкое заявление «Кремлю»: «Я Маркса прочел, и Маркс мне не понравился!».

Забавно, что в попытке найти ответ на вечный вопрос «быть или не быть?» общество никакой трагедии не видит. Напротив, пытается извлечь из смерти наивного неудачника максимальную для себя выгоду, предлагая на выбор: умереть за несуществующую неразделенную любовь, религиозные убеждения, торговлю мясом или интересы русской интеллигенции. Одна беда – «Очень мало на всех одного покойника». Особенно если покойник передумал стреляться, несмотря на блестящие посмертные перспективы.

Подсекальников – Алексей Розин, Калабушкин – Илья Исаев

Подсекальников вдруг понимает, как же на самом деле любит эту свою неказистую жизнь. Он отстаивает своё право жить: пусть даже в крошечной комнате в коммуналке, не вылезая из нищеты, бок о бок с замученной, но преданной женой, в ожидании от властей права на работу. Насколько это злободневная тема, судить вам, но как-то уж очень близок нам вопрос Марии Лукьяновны: «Сеня был — шляпы не было, шляпа стала — Семена нет. Господи! Почему же ты сразу всего не даешь?»

Подсекальников – Алексей Розин

Текст пьесы, по-видимому, не слишком знаком современному зрителю. Это и неудивительно – советскому читателю она была недоступна, а когда вето сняли, страну захлестнула такая мощная волна самой разной литературы, что произведение просто захлебнулось в ней. Но спектакль очевидно пользуется успехом – зал взрывается смехом после каждой второй фразы. Многие после постановки открывают для себя грандиозного Эрдмана и его искрометного «Самоубийцу». Благодаря Смехову эта написанная на злобу дня пьеса превратилась в один из самых ярких спектаклей русского театра, который, несмотря на сатирическое воплощение и политическое содержание, можно поставить на одну ступень с театральной классикой.

Ирина Пикановская

Сайт спектакля "Самоубийца"