РАМТограф. Смертельные игры прозрачных и непрозрачных
 
Выпуск № 2 Ноябрь 2009 г.
НА СПЕКТАКЛЬ!
СМЕРТЕЛЬНЫЕ ИГРЫ ПРОЗРАЧНЫХ И НЕПРОЗРАЧНЫХ
 

Вы наверняка не бывали на публичной казни Цинцинната Ц. Ибо, если б вы там побывали, то вы бы заметили…
 …как на черно-белой сцене, точно на протокольном фото, застыла в ожидании группа свидетелей. И вы бы услышали, как, сообразно с законом, Цинциннату Ц. (Евгений Редько) объявили смертный приговор шепотом.
Так начался спектакль, поставленный Павлом Сафоновым по роману Владимира Набокова «Приглашение на казнь».

Эта книга, объявленная самым вдохновенным произведением писателя, 75 лет словно таилась от режиссеров. За эти годы лишь три полноценные постановки на русской сцене: в театре им. М.Н. Ермоловой, петербургском «Острове», Омском академическом, – и несколько попыток за рубежом… Премьера в РАМТе – «всей мировой немоте назло!» – бросает вызов забвению.

В хмурой тюремной камере мебели почти нет. Кровать, табурет, шаткий столик – издевательский простор должен подчеркнуть одиночество узника. Но «одиночество в камере с глазком подобно ладье, дающей течь», – Цинциннат знает, что за ним следят: бородатый тюремщик Родион (Илья Исаев), директор крепости Родриг Иванович (Александр Гришин), всеосуждающие родственники и жадные до чужого горя газеты. Да и мы в зрительном зале не силах отвести взгляда от осужденного на смерть Цинцинната.

Наш герой не слишком героичен. В каждом его движении – трепет утекающей жизни и предчувствие холодного касания топора. В продолжении всех мучительных …надцати дней заключения (вы тоже, волнуясь, собьетесь со счету)  он будет жить меж двумя полюсами – страхом и надеждой. Ведь каждая его мысль, даже мутная и неясная - как дождливый рассвет. Кто-то непременно спасет его, (неизвестный друг? дочь тюремщика?), вот он уж роет подземный ход, и воздух свежеет при воспоминании о Тамариных садах – кто же печется об узнике?.. Безнадежное… во-ображение!..

Его преступление – из тягчайших. «Гносеологическая гнусность», столь страшная для обитателей города, что они стараются не произносить этих слов. Непроницаемость – так назовут обвинение, проступок Цинцинната длинною в его жизнь. Не совершая акта преступления, он обречен своей природой: непрозрачен в мире простейших характеров, непонятен окружающим, недоступен. Где-то в глубине себя угадываешь: ошибкой попал в этот мир, они несовместимы!

Смотрите, как кружатся вокруг него нелепые фигурки персонажей: для них он смешон, клоун, забава. Но сами не замечая того, «добропорядочные граждане» являют собой цирковое представление, главный герой которого – единственный нормальный человек

Мы в нарисованном мире! В нарочито плоских декорациях Николая Симонова происходящее втягивается в желтый электрический круг безысходности, начертанный на арене сцены, и желтым мячом попадающиий в руки Цинцинната.

 
 

Все в том мире двоится, как в кривом зеркале. Перевертыши тут и там. Невинная девочка – вдруг жестоко обманывает. Адвокат и тюремщик страшно путаются ролями. А добрый сосед узника мсье Пьер (Петр Красилов) оборачивается… палачом!  

В мучительном ожидании конца проходит время. Последние кусочки бытия сплошь фальшивы. Желаемое свидание с женой (Янина Соколовская) – лишь обострит в переживаниях любимый, но порочный образ. Он скажет наконец ей все. Но она не услышит. Свиданье с матерью (Татьяна Матюхова) – еще одной пародией, как все вокруг – только разбудит отчаяние. Видал ее всего раз в жизни и никаких чувств: «Нет, нет, не стоит, не надо это, ни к чему».

И даже Эммочка (Мария Рыщенкова) – мечта, спасенье, – тоже кукла (« В куклах я знаю толк!»). Дочь тюремщика с алебастровым лицом, зачарована цинциннатовым: «Спасешь ли?.. Спасла бы меня… В пустыне цветущая балка… Немного снегу в тени горной скалы...» Но гаснет свет, а с ним и надежда. Не спасла, не ожила – обманула. Всё случилось, как ждал Цинциннат – и всё обмануло, сойдясь!

Огрызком карандаша, который все короче – как его, цинциннатова, будущность («в голове у меня множество начатых и прерванных работ») –  он упрямо пишет свое «завещание», снимая с себя оболочки: утомившие стены, полосатый халат, усталую кожу, смертный страх… Бегом, второпях, косым летящим почерком – быстро, быстро пляшет в руке кусок карандаша, нагоняя и обгоняя время. Цин-циннн… зазвенит оно на прощанье. Ибо эти листы суть душа Цинцинната. И когда-нибудь мы прочтем их. И станем – «как первое утро в незнакомой стране»…

Но сейчас – да исполнится воля публики! – «Три минуты антракта, – и доиграю вздорную пьесу!» Этот страшный, невозможный, не дающий покоя финал. Пришел ли конец, и если пришел, то чему? Означает ли смерть наш предел? И в чем настоящее спасение человека? Публичная казнь Цинцинната Ц. дает нам ответ на вопросы, о существовании которых мы прежде и не догадывались. Дает возможность шагнуть в неведомый, непрозрачный, опасный, но манящий своей дерзкой исключительностью МИР.

Елена Ерохина


Еще фотографии спектакля в Живом журнале Алексея Кошелева.
Персональный сайт

Также в рубрике: «Взрыв сверхновой». Премьера спектакля «Под давлением 1-3»

 
 
Портрет Тема номера События Страница памяти Анонсы Зрительский опрос Обсуждение номеров Архив номеров Театр+ Закулисье На спектакль! Семейный просмотр В театр с учениками Редакция Ссылки