РАМТограф. Властелины театрального поднебесья
 
Выпуск № 2 Ноябрь 2009 г.
ЗАКУЛИСЬЕ
ВЛАСТЕЛИНЫ ТЕАТРАЛЬНОГО ПОДНЕБЕСЬЯ
 

Декорации. Они создают настроение, формируют образ места и действия, погружают зрителя в атмосферу спектакля. За всю историю существования театра – с античных времен до наших дней – они многократно изменялись, усложнялись, совершенствовались…
Вы думаете, сегодня наш рассказ пойдет о декорациях и театральных художниках? Отнюдь нет. Мы расскажем о рабочих сцены – людях, благодаря которым в каждом спектакле декорации попадают на сцену в нужное место и в нужное время. Хотя… и о декорациях тоже.

Немного истории

Поэзия галерки

Когда-то специальность рабочего сцены была весьма популярна. В советские времена многие актеры подрабатывали, таская и устанавливая декорации за полставки в неполные пятьдесят рублей. Например, Александр Абдулов после того, как не был принят в театральное училище имени М.С.Щепкина, какое-то время был рабочим в театре. В этом же качестве в Киевском театре им. Леси Украинки трудился Сергей Маковецкий.

Рассказывают, что на 50-летний юбилей творчества великой Марии Ермоловой рабочие сцены сделали ей особый подарок – деревянный квадрат, вырезанный из старого пола Малого театра, чем абсолютно растрогали актрису. По легенде, именно рабочего сцены надо благодарить за то, что Федор Шаляпин гениально исполнил партию Ивана Сусанина. Когда известный бас приступил к репетиции партии Сусанина во время сна поляков, он никак не мог найти нужную интонацию и был очень зол. Народ в театре притих, как вдруг с колосников раздался голос: «Зачем же так громко петь? Поляки проснутся!». Шаляпин разгневался: «Кто сказал?». Оказалось, рабочий сцены… Испугавшись реакции Шаляпина, известного буйным нравом, он хотел убежать, но его поймали и привели к певцу. А тот не стал бить подсказчика, а дал ему… сто рублей! На спектакле Федор Иванович действительно спел арию очень тихо, за что был назван критиками гением.

Штанкеты опускаются на сцену, чтобы было можно закрепить на них декорацию

Многие справедливо полагают, что спектакль невозможен без артистов, гримеров, осветителей, бутафоров… Но без рабочих сцены он тем более не состоится. Так, в 20-х годах прошлого века из-за нехватки рабочих сцены Мариинскому театру пришлось полностью отказаться от последнего акта «Гнев богов» в балете «Баядерка». По сюжету в финале действия под сводами рухнувшего храма погибали враги главных героев, а тени влюбленных встречались на небесах. Но организовать крушение декораций без рабочих было невозможно.

А в ноябре 2007 года рабочие сцены театров Бродвея (Нью-Йорк) бастовали более двух недель, в результате чего зрители лишились возможности увидеть такие постановки, как «Призрак оперы», «Мама Миа», «Чикаго», «Русалочка» и другие, а театры понесли миллионные убытки.

Такие они незаменимые люди – рабочие сцены.

Однако все это история. О буднях современных рабочих сцены мы поговорили с Владимиром Ивановичем Евсеевым, заведующим монтировочного цеха (он же – машинист сцены) РАМТа.

Наша служба и опасна, и трудна

Когда мы пришли в театр, на сцене кипела работа. Несколько дюжих суровых парней, похожих на викингов, тягали громадные декорации – сцену освобождали после репитиции «Алых парусов» и готовили к спектаклю. Тем вечером РАМТ готовился давать «Портрет» по Николаю Гоголю.

По словам Владимира Ивановича, примкнуть к рядам этих бравых ребят несложно – при наличии вакантных мест взять в рабочие сцены могут практически каждого желающего. Сложно в этих рядах удержаться. Поскольку у рабочих сцены нелегкая физическая работа, связанная с подъемом и переносом тяжестей, новичок должен быть крепким. Если человек далеко не атлет, здесь ему не место. Кроме того, кандидату в рабочие сцены следует обладать хорошей памятью, чтобы запоминать, куда и в каком порядке устанавливать декорации или, скажем, когда и как поднимать или опускать штанкет. Если в течение двухмесячного испытательного срока выясняется, что претендент этим требованиям не соответствует, с ним без сожаления расстаются. Поэтому текучесть кадров в этой профессии высока.

Сам Владимир Евсеев попал в РАМТ случайно: пришел, что называется, «с улицы» и остался… более, чем на двадцать лет, восемь из которых возглавляет цех монтировщиков.

«В нашей работе важно, чтобы собралась команда единомышленников, которые понимают друг друга с полуслова, – говорит В. Евсеев. – Бывает, люди работают и год, и два, и все равно плохо соображают. Работа у нас в определенной мере опасная, но если соблюдать правила техники безопасности, то не опаснее любой другой».

Грузовой лифт для транспортировки декораций на склад
Кстати, о технике безопасности. За сценой РАМТа (сзади и немного правее – будете в театре, можете тайком посмотреть) есть громадный грузовой лифт (его внешний вид почему-то вызвал у меня ассоциации с высотными зданиями, выполненными в духе советского монументализма). Эта махина, наверно, способна вместить все декорации некоторых спектаклей, но людей на ней перевозить строго запрещено – по технике безопасности. Именно поэтому спуск в «недра» РАМТа, где хранятся декорации, мы совершили пешком. Но сначала – проделали восхождение на галерку. Непростое испытание для жителей XXI века, избалованных комфортом лифтов. Место, где крепятся и откуда управляют декорациями, находится почти под облаками.
 
 

«Эй, внизу! Головы!»

Каждый рабочий сцены должен уметь вязать узлы – от этого зависит безопасность тех, кто на сцене.

Галерка есть не только в зрительном зале. Строго по периметру сцены есть своеобразный балконный этаж (а в РАМТе их целых три). Здесь темно и тепло (рабочие трудятся раздетыми по пояс). Под ногами – пол из толстых деревянных досок, который, говорят, «помнит» еще времена Александра III. Вокруг – канаты, тросы, противовесы… Именно отсюда спускают и поднимают штанкеты – тяжелые металлические перекладины, к которым крепят декорации. Когда штанкет находится на заданном уровне над сценой, канат, с помощью которого он был опущен, специальным узлом привязывается к перилам – чтобы надежно зафиксировать конструкцию и обеспечить ее неподвижность. Рабочие на галерке называются верховыми. Во время спектакля или репетиции машинист сцены по микрофону получает указания от помощника режиссера и передает их верховым, которые слушают инструкции при помощи динамиков, установленных на галерке. «Эй, внизу! Головы!» – зычно кричит рабочий людям на сцене, кажущимся с высоты маленькими и хрупкими, и начинает мощными руками тянуть канат. В ответ на это увесистый штанкет медленно ползет вниз.

Нашим следующим остановочным пунктом стал мебельный склад. Если галерка – это фактически самая верхняя точка театра, то мебельный склад – ее полная противоположность. Находится он в подвале. Именно отсюда чудо-лифт поднимает на сцену и спускает обратно неодушевленных участников театральных постановок. Когда попадаешь на мебельный склад, возникает необычное ощущение, будто ты оказался на всех спектаклях РАМТа одновременно. Здесь отдыхают от трудов праведных карета и часы из «Золушки», пушка из «А зори здесь тихие…», ретро-авто из «Сотворившей чудо», сундук из «Эраста Фандорина», самокат из «Незнайки», гроб на колесиках из «Самоубийцы», шкафы с книгами из «Вишневого сада», ящер и корыта из «Романа с кокаином», черно-белые столы и стулья, большие японские статуи и кресло-каталка из «Инь и Ян»… Сегодня они верой и правдой служат театру, а когда исчерпают свой ресурс, рабочие погрузят их в машину и отправят в утилизационную контору – на пенсию.

Есть в театре и так называемый сейф мягких декораций. Когда через распахнутую дверь заглядываешь в эту длинную узкую комнату, создается впечатление, что она полным-полна свернутых одеял и платяных мешков. Однако первое впечатление обманчиво. Здесь хранятся тканевые декорации – полотна, фоны, паруса. Как и наши с вами предмета быта из материи, они очень «любят» собирать пыль. Поэтому периодически рабочие устраивают им «большую стирку»: выносят во внутренний дворик театра и тщательно вытряхивают – в храме искусства должно быть чисто.

Забастовки не будет

Здесь – под самым потолком театра – декорации ждут своего «выхода» на сцену

По словам В.Евсеева, сегодня наблюдается тенденция усложнения театральных декораций, их становится больше, появляются новые технические средства. И если некоторые спектакли рабочим сцены обслуживать довольно просто – в них используются легкие декорации, которые по ходу действия практически не меняются или меняются минимально (например, «Сотворившая чудо» или «Самоубийца»), то в иных постановках монтировщикам приходится в буквальном смысле слова попотеть. К их числу принадлежат «Эраст Фандорин», «Том Сойер», «Инь и Ян», ну а настоящим «чемпионом» по сложности, без сомнения, является «Берег утопии» - многочасовой спектакль-марафон, состоящий из трех самостоятельных частей, где убранство сцены преображается весьма часто. После таких постановок рабочие сцены, которые по окончании спектакля должны демонтировать все декорации и разложить их по местам, уходят домой позже всех -  в час или два ночи.

На вопрос, происходят ли в работе монтировщиков внештатные ситуации и всевозможные курьезы, Владимир Иванович отвечает по-мужски сдержанно: «Всякое бывает». Одна из его основных задач – сделать так, чтобы этого «всякого» случалось как можно меньше. Для этого и нужны репетиции, во время которых все службы театра, задействованные в спектакле, оттачивают свое мастерство.

Сегодня в монтировочном цехе РАМТа служит 14 человек, которые выходят на работу посменно. Численный состав смены зависит от сложности спектакля. И зарабатывают здесь по нынешним временам не такие уж плохие деньги. Так что забастовка рабочих сцены, как это было два года назад на Бродвее, РАМТу не грозит.

Сергей Смирнов

Найдите декорации любимого спектакля!




 

 
 
Портрет Тема номера События Страница памяти Анонсы Зрительский опрос Обсуждение номеров Архив номеров Театр+ Закулисье На спектакль! Семейный просмотр В театр с учениками Редакция Ссылки